Кто прав?
С нашей стороны было бы самонадеянно и смешно пытаться дать свой ответ на такой вопрос. Может быть, как всегда, истина лежит где-то посредине?
Но подождите, тут затесались в рассказ какие-то еще не встречавшиеся нам К-мезоны. Откуда они взялись?
Дело в том, что открытие ядерно-активных пи-мезонов было только началом целой цепи таких выдающихся событий в микрофизике наших дней. К середине 50-х годов после бесчисленных разногласий между экспериментаторами разных стран оформилось в таблице элементарных частиц многолюдное семейство новых мезонов с массой около 1 ООО и сравнительно долгим (необъяснимо долгим) временем жизни. У них была та самая масса, над значением которой возник третий холм на очищенной от миражей арагацкой спектральной кривой. И стоит заметить, что физики на Арагаце все время вопреки сомнениям многих ученых настаивали на непонятном «долголетии» новых мезонов.
Эти-то новые промежуточные частицы, тоже рождающиеся при бомбардировке атомных ядер, были скромно названы кем-то К-мезонами. А вообще говоря, они заслуживали и более звучного имени: они уже поведали физикам немало неожиданных новостей о сложных взаимодействиях частиц в недрах материи. Как раз-благодаря своеобразию их рождения и распада строгая наука обогатилась таким нестрогим поэтическим термином, как «странность», и такими любопытными выражениями, как «сохранение странности» и «несохранение странности».
Для изучения этих «тысячников», как называют их на
Арагаце, и для наблюдения частиц с массой около 500 Алиханян и ввел в конструкцию масспектрометра туманную камеру Вильсона.
Так, может быть, на Арагаце впервые наблюдались и К-мезоны? Может быть, среди варитронных миражей действительно был истинный К-мезонный холм? Это тот же вопрос, что и о пи-мезонах. Не нам на него отвечать.
Одно бесспорно: из живой. истории науки ничто не может быть вычеркнуто. Эта история — непрерывная драма научных исканий. В ней все оставляет неизгладимый след. И верным знанием законов и явлений природы ученые обязаны не только сразу добытым истинам, но и временным заблуждениям, в которых истина прячется.
Не обсуждая вопроса о конкретных массах наблюдавшихся на Арагаце частиц, оставив в стороне спор о миражах, недавний президент Академии наук СССР академик А. Н. Несмеянов сказал в 1957 году, что в работах Алиханова и Алиханяна впервые была поставлена сама проблема существования элементарных частиц, промежуточных по массе между мю-мезонами Андерсона и протонами. Не это ли и есть «истина, лежащая посредине»? Таких заслуг история изучения микромира не вправе забывать.