Д.Данин. Неизбежность странного мира Часть 2. Страница 13

Возможно ли это: безошибочно решить бессмыслицу? Возможно, потому что бессмыслица тут физическая, но как раз Ъб этом-то математику и не. спрашивают, ее спрашивают лишь о связи количеств, а числам нет дела до того, что стоит за ними. Как рыжеволосый мальчик умудрился выхлебать Атлантику за две трети секунды и зачем ему это понадоби­лось, математик не знает и знать не обязан! Не его это забо­та и не для ответов на такие вопросы создавался могучий аппарат его науки.

В старших классах школы всем нам было так легко за­помнить закон Кулона для взаимодействия двух электриче­ских зарядов: он был точнейшей копией закона Ньютона для взаимодействия двух масс, а Ньютона мы, как и все челове­чество, «уже проходили, когда были еще маленькие...».

Классическая теория электричества стала в своем зени­те— во второй половине XIX века—такой же могуществен­ной, как и классическая механика. Она прекрасно описывала электромагнитные явления — движения зарядов, распростра­нение волн и даже кое-что сверх этого. Но как астрономии незачем было «интересоваться небесными телами»,, так этой теории незачем было влезать в природу зарядов. Они, конеч­но, интересовали ее, но не более чем механику — массы.

Однако природе чужда ограниченность — всякий раз исто­рическая ограниченность! — изучающих ее наук. В любом эксперименте она отвечает не только на те вопросы, ка­кие задают ей ученые по своему выбору. Они всегда спра­шивают о чем-нибудь одном, а она, громко отвечая на глав­ное, вполголоса сообщает еще и много неожиданного — не- предуказанного той физической картиной мира, что рисуется ,в момент опыта ученому и его науке.

Надо внять неясным намекам природы, когда она вы­балтывает совсем не те тайны, какие готовился узнать иссле­дователь. Это удается не часто, но именно так делаются слу­чайные открытия. Иные из них оказываются исторически преждевременными. А иные приводят к внезапному, но уже не случайному расширению физической картины мира.

Так, Беккерель нечаянно открыл радиоактивность, ожидая от урановых солей ответа на «другой вопрос»: светятся ли

они после облучения солнцем? Обнаружилось, что они и без этого засвечивают фотопластинку во тьме какими-то своими неведомыми лучами. Сам того не подозреЬая, БеККерель от­крыл внутриатомный сложный мир, которому не было зара­нее огорожено место в прежней классической картине при­роды.

Но классики, и среди них старый лорд Кельвин, тотчас попробовали на былой лад объяснить новое — ценою даже нелепых предположений, лишь бы уцелела уже многократно испытанная картина электромагнитных явлений. Атомы урана знаменитый Кельвин объявил какой-то особой загадочной ло­вушкой для электромагнитных Волн: когда они вырываются, из ловушки, уран излучает.